Среда, 05 Июнь 2013 07:43

Брак в Древней Руси: кому нельзя было жениться

Оцените материал
(1 Голосовать)

     Наиболее серьезным препятствием для создания семьи в Древней Руси являлось наличие между мужчиной и женщиной определенных степеней родства. Византийское законодательство, а за ним и древнерусское различали кровное родство, разнородное родство, или свойство,  духовное родство и родство от усыновления.


    По византийским гражданским законам, которыми руководствовалась и церковь, налагался запрет на создание семьи в Древней Руси между родственниками по прямой линии, как по восходящей (между родителями и детьми, дедами и внуками), так и по нисходящей в любом колене: «Взбраняющи женитвы повелеваем сице на входящих убо и исходящими в бесконечное брат возбранет аще не о законна буду брака не может бо кто пояти своея бабы ни внуки».


    Первый шаг в ограничении браков по боковой линии кровного родства в писаном праве был сделан составителями Эклоги и Прохирона (сборники норм византийского права VIII и IX вв.). Эти кодексы запрещали семьи в Древней Руси не только между двоюродными братьями и сестрами, но и между их детьми, то есть в четвертой, пятой и шестой степенях кровного родства. Больше всего сомнений у духовенства вызывал вопрос о возможности браков в седьмой степени кровного родства. В 1038 г. патриарх Алексий Судит вынес постановление под названием «О тихъ же возбраненыхъ брацехъ», которое запрещало браки в седьмой степени родства, но не требовало расторжения уже заключенных, а только подвергало супругов церковному покаянию. Позже, в XII в., в византийском законодательстве  было принято окончательное решение, утвержденное императором Мануилом Комнином о запрещении браков в седьмой степени родства и объявлении их «нечистым, кровосмесным и подлежащим расторжению» союзом. Таким образом, только браки в восьмой степени родства разрешались без всяких условий. Все перечисленные запрещения сохраняли силу и в случаях родства, возникшего в результате незаконного рождения. Русская церковь, используя византийские правовые источники для разрешения вопросов, связанных с соблюдением степеней родства и свойства при заключении брака, вносила в них свои коррективы по мере появления в Византии новых положений, имеющих отношение к этой проблеме.


    В Древней Руси самыми авторитетными документами, относящимися к разрешению проблемы счисления степеней родства при заключении семейных союзов, были «Уставъ о брацехъ» и статья, имеющая в рукописных кормчих название «Зде известно разделение възбраненнымъ и законнымъ бракомъ». В основе «Устава о брацехъ» лежит греческий текст, запрещающий браки до седьмой степени кровного родства включительно. Статья «Зде известно разделение възбраненнымъ и законнымъ бракомъ» представляет собой таблицу родственных отношений, в которой запрещается бракосочетание до шестой степени родства включительно. Вопрос о браке в седьмой степени рассматривается в ней на основе постановления патриарха Алексия Судита. Оба документа, следуя за византийской традицией, безоговорочно разрешенными считали браки в восьмой степени родства.  Браки, которые считались незаконными, однозначно подлежали расторжению, а на нарушителей налагалась епитимия и обязанность уплатить штраф в пользу епископа.


    Препятствием для создания семьи в Древней Руси считалось также существование между невестой и женихом родства, основанного на свойстве. Различали два вида свойства. Двухродное - это свойство, появляющееся в результате объединения двух родов в результате брака между их представителями. После заключения брачного союза супруги обоюдно вступали в свойство с кровными родственниками своего супруга. Трехродное - это свойство, возникающее из двух брачных союзов, соединяющих три рода. Это отношения, появляющиеся, например, между одним супругом и супругом родственника другого супруга, как, скажем, между мачехой и мужем падчерицы.


    Учитывая, что родство по свойству не является настолько близким, как кровное, церковь в вопросах запрещения брака между свойственниками проявляла большую мягкость. Эклога и Прохирон запрещали браки в двухродном свойстве (между одним овдовевшим супругом и кровными родственниками другого) до четвертой степени свойства включительно, 997 г. этот запрет распространился на пятую и шестую степени. Браки между одним супругом и кровными родственниками другого в седьмой степени свойства считались полностью разрешенными.


    Еще менее строгими были ограничения для древнерусских семейных союзов, заключаемых в трехродном свойстве. Все попытки духовенства запретить браки до пятой степени трехродного свойства закончились неудачей. В конечном итоге под запрещение попали только браки, заключенные в первой степени трехродного свойства - между мачехой и мужем падчерицы и между отчимом и женой пасынка.


    В вопросах свойства, как и в вопросах кровного родства, древнерусское законодательство следовало византийскому праву, о чем красноречиво свидетельствуют «Уставъ о брацехъ», статья «Зде известно разделение възбраненнымъ и законнымъ бракомъ» и раздел Древнерусской кормчей «О возбраненных женитвах». Препятствием к заключению брака считались и отношения подобные свойству (фиктивное свойство), возникающие в результате обручения. На основании постановления византийского императора Алексея Комнина обручение молодых людей, достигших брачного возраста, приравнивалось к браку, в силу чего между родственниками обрученных возникало родство по свойству, являвшееся препятствием для заключения брака между ними.  В отношениях фиктивного свойства состояли и родственники разведенных супругов. Византийское право ограничивало препятствия к браку, вытекающие из фиктивного свойства, только первой степенью: запрещались браки между одним из разведенных супругов и детьми другого супруга от нового брака.


     Кроме этого, запрещались в Древней Руси создание семей между лицами, которые были связаны между собой родством по усыновлению. Усыновитель не имел права вступить в брак с женой, дочерью и внучкою усыновленного. Усыновленный также не мог создать брачный союз с матерью, сестрою, теткою, женою, дочерью и внучкой своего усыновителя.


   С принятием христианства появилось понятие духовного родства, которое возникало между крестными родителями, а также между ними и воспринятым от купели ребенком при совершении обряда крещения. Духовное родство приравнивалось к родству кровному. Поэтому Эклога запрещала «сочетаться браком тем, кто соединен между собою узами святого и спасительного крещения», то есть крестным родителям и их крестникам, а также крестным родителям (куму и куме) между собой. Также недопустимыми считались браки крестного отца с матерью крестной дочери, а также его сына с крестницей отца или ее матерью.


    Древнерусская церковь требовала строго учитывать степени родства и свойства при заключении браков. Однако несмотря на это установленные духовенством правила постоянно нарушались и знатью, и низшими слоями населения.  На Руси часто заключались браки в седьмой, шестой и даже пятой степенях родства. Эти браки не считались недействительными и не разрывались. Регулярные нарушения церковных постановлений происходили как по невежеству, так и сознательно. Во-первых, древнерусскому человеку тяжело было понять сложную даже для византийцев систему исчисления степеней родства, а во-вторых, при точном соблюдении всех требований заключение браков было затруднено, особенно в княжеских семьях.


    Немаловажно что среди препятствий к созданию семьи в Древней Руси церковь считала и такое: пребывание в неразорванном супружеском союзе. Это объяснялось тем, что  в древнерусском обществе, особенно в высших его кругах, сохранялось  многоженство и после принятия христианства. Церковь  прилагала немало усилий для борьбы с данным явлением. Браки, заключенные при существующей супруге на момент венчания, считались недействительными. В случае нарушений Церковный Устав князя Ярослава налагал наказание и на мужа в виде штрафа, и на его новую жену в виде заключения в церковный дом. 


     Ввиду активной борьбы церкви за сохранение уже созданных семей, еще одной помехой к заключению брака могла послужить виновность одного из супругов в расторжении своего предыдущего брака. Если семейный союз распался по вине жены, которая ушла к другому мужчине, то на основании ст. 10 Пространной редакции Церковного Устава князя Ярослава она передавалась в «церковный дом» (исправительное учреждение монастырского типа). Данное наказание для женщины исключало возможность восстановления прежнего брака, а тем более вступление в новый. Про дальнейшую судьбу бывшего и нынешнего мужей виновницы развода Устав не говорит ничего, но оба они, вероятнее всего получали возможность вступления в новый брак, признаваемый христианской церковью. 


    С введением христианства налагались ограничения и на количество заключаемых браков. Представители белого духовенства могли вступать в брак только один раз. Еще в Библии был установлен принцип, согласно которому епископу и диакону разрешалось жениться только единожды (1-е к Тимофею; III: 2, 12). В случае прекращения брака по какой-либо причине жениться повторно им запрещалось. 


    Мирянам было разрешено жениться не более двух раз. Тем не менее, и третьи браки чаще всего на практике не расторгались, несмотря на то, что митрополит Иоанн в своих канонических ответах велел  даже лишать сана тех священнослужителей, которые пусть даже и по неведению, но благословляли подобные браки. Церковь, хоть и осуждая третьи браки, но все же смотрела на них, как на своего рода послабление, и трактовала их как на нечто лучшее, чем открытый блуд. На супруга, состоящего в третьем браке, церковь налагала строгую епитимию.


     Если по поводу возможности заключения третьего супружества и его правомерности могли возникнуть какие-то сомнения, то четвертый брак однозначно считался незаконным и, согласно церкви, подлежал немедленному расторжению. В послании новгородского митрополита Фотия говорилось: «Первый... брак - закон, второй - прощение, третий - законопреступление, четвертый - нечестие: понеже свинское есть жите».


    Потеря невестой невинности до брака не считалась у мирян препятствием для его заключения. Иное дело священники, их будущие жены обязаны были до свадьбы сохранять девственность, если оказывалось, что жена не девственница, священник обязан был с ней развестись.


     Разница в социальном положении молодоженов по русскому законодательству не могла служить препятствием к заключению брака. О возможности супружества между свободным человеком и рабыней свидетельствует ст. 110  Пространной редакции Русской Правды: «а второе холопьство: поиметь робу без ряду, поиметь ли с рядомь, токако ся будеть рядил, но том же стоить». Если закон не запрещал жениться на холопке, то, конечно же, не препятствовал заключению брака с выкупленной рабыней. Браки князей и бояр с девушками из низших социальных групп очень редко, но все же случались, вызывая осуждение и неприятие в среде феодалов, не желавших «кланятися» «худородным» княгиням. Например, киевский князь Святополк Изяславич (внук Ярослава Мудрого) «наложницу свою взял в жены и так ее любил, что без слез на малое время разлучаться не мог, и, много ее слушая, от князей терпел поношение, а часто и вред с сожалением. И ежели бы Владимир его не охранял, то б давно Киева Святославичами лишен был». Галицкий князь Владимир Ярославич (сын Ярослава Осмомысла) «поя у попа женоу и постави собе женоу, и родися у нея два сына», но местные бояре восстали против него, заявив при этом: «Княже мы не на тя востале есмы, но не хочемь кланятися попадьи, а хочемь ю оубити, а ты где хощешь тоу за тя поимемь...». Муромские бояре через некоторое время после женитьбы их князя Петра на простой девушке Февронии также выразили свое неудовольствие: «Княже, готовы мы все верно служить тебе и тебя самодержцем иметь, но не хотим, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими. Если хочешь оставаться самодержцем, пусть будет у тебя другая княгиня». Поэтому церковь, чаще всего, отказывалась благословлять подобные браки, в силу чего девушки неблагородного происхождения становились, как правило, наложницами или «меньшицами», то есть младшими «вторыми» женами.


    Серьезным препятствием для создания семьи в Древней Руси считалось исповедование одним из супругов нехристианской, а позже и, более конкретно, неправославной религии. О невозможности подобных брачных союзов свидетельствует Церковный Устав князя Ярослава, где сурово наказывалось не только сожительство, но и за совместную трапеза христиан с «жидовинами», «бесерменами», «некрещеными» или «отлученными» от церкви. Исключение здесь составляли лишь княжеские дочери, выданные за иностранных монархов. Признавая определенную политическую необходимость такого рода «международных» браков, духовенство все-таки относилось к ним крайне отрицательно. 


    Воспрещалось также создавать семьи с душевнобольными, безумными людьми и тем, кто либо от природы, либо из-за болезни был не способен к брачной жизни. Не могли жениться и выходить замуж монахи и монахини после принесения ими обетов.

 



Дополнительная информация

  • seotitle: Семья в Древней Руси: ограничения на брак
Прочитано 2782 раз Последнее изменение Суббота, 17 Сентябрь 2016 12:51

Оставить комментарий

Поставьте галочку, если вы не робот *
Яндекс.Метрика

Поиск по сайту